Вечная любовь

Памяти Мишеля Леграна

26 января 2019 года ушёл из жизни выдающийся композитор, дирижёр, аранжировщик, пианист, актёр Мишель Легран, написавший около 800 мелодий к почти 250 кинокартинам. Среди тех, кто исполнял его песни, — Шарль Азнавур, Фрэнк Синатра, Барбра Стрейзанд, Рэй Чарльз, Лайза Минелли, Ив Монтан, Эдит Пиаф…
В 2014 году Легран принял православие, поэтому после смерти был отпет в парижском Александро-Невском соборе на улице Дарю, в котором в своё время отпевали Тургенева, Шаляпина, Бунина, Кандинского, Окуджаву. А вся его жизнь стала благодарным ответом судьбе, с первых детских лет пославшей ему столько горьких испытаний.

У философа Василия Розанова есть поэтичная метафора: душа — это не существо, а музыка. Не менее красивое предположение высказал
наш современник, богослов Александр Филоненко — о том, что, возможно, в Царствии Небесном языком общения будет именно музыка. Но если в Небесном Иерусалиме и звучит мелодия, вряд ли она сопоставима хоть с чем-нибудь из того, что мы слышали на земле. А вот о чём мы можем с уверенностью говорить, так это что в звучании XX века чётко различимы мотивы, созданные Мишелем Леграном.

«Есть музыка разума и музыка сердца. Я создаю музыку сердца и пишу её для тишины», — говорил о себе французский маэстро. А земляк композитора писатель Фредерик Бегбедер писал: «Если в жизни наступает чёрная полоса, музыка Леграна её высветляет…».

***

Казалось, Сам Бог предопределил путь Мишеля и его сестры Кристиан, впоследствии известной джазовой певицы. Они родились на окраине Парижа в семье музыкантов: отец — дирижёр, мать — пианистка, дядя — один из самых выдающихся французских дирижёров,
на концерт которого в послевоенное время невозможно было достать билет.

Когда мальчику исполнилось три года, отец оставил мать с двумя маленькими детьми на руках. Начались безрадостные будни бедствующей семьи. Мать, взявшая на себя тяжёлую ношу обязанностей главы семейства, стала жёсткой и неласковой. Легран вспоминал, что в их семье мама никогда не обнимала детей, а себя почему-то требовала называть странным словосочетанием «их мать». Многие привычные детские радости (например, велосипед) в силу финансовых трудностей оказались недоступны. Может быть поэтому уже во взрослом возрасте Легран будет жить с такой жаждой, пытаясь попробовать себя в самых разных ипостасях: от музыканта до лётчика, капитана яхты, шахматиста, теннисиста, путешественника.

Какое-то время отдушиной для мальчика было общение с дедушкой-армянином — «нежным, грустным и тёплым человеком», привившим ребёнку любовь к народной музыке. Это был крайне набожный христианин, еженедельно посещавший вместе с внуком воскресные богослужения в храме на улице Жана Гужона. Дед пережил страшный опыт: когда ему было всего девять лет, в 1915–1916 годах, во время Первой мировой войны, начался геноцид армян-христиан со стороны турокмусульман. Ребёнком он буквально пешком вынужден
был уйти из родного села Араткир, а затем покинуть и Армению. Расправа над «неверными» осуществлялась тогда самым диким, жестоким образом: во время депортации людей перегоняли как скот, а истощённых и обессиленных по дороге добивали. Насчастных резали на части, распинали на крестах, сгоняли на баржи и топили, сжигали живьё м… До сих пор не установлено точное число уничтоженных армян, исследователи называют примерную цифру, но и это — от одного до полутора миллионов человек.

Память о трагедии родного народа дедушка передал и Мишелю, который впоследствии всегда называл себя «немного армянином», несколько раз посетил этническую родину и в интервью постоянно напоминал о необходимости признания этого преступления против армянского народа (принципиально не гастролировал в Турции, как, впрочем, и в Германии, памятуя события Второй мировой войны).

Когда мальчику исполнилось десять, не стало и дедушки (всю жизнь потом Легран бережно хранил принадлежавшие деду музыкальные инструменты). Ребёнок ощутил себя абсолютно одиноким. В школе он был объектом постоянной травли и насмешек со стороны сверстников, дома искал общения со взрослыми, но в ответ получал лишь леденящее: «Ешь и иди спать». О своём детстве Легран говорил: «Если бы меня попросили подобрать цвет к воспоминаниям, я выбрал бы серый, а если бы надо было назвать ощущение — одиночество».

Отчаяние мальчика усугубляла болезнь: он родился с редкой патологией — трещиной в грудной клетке. Врачи сказали матери, что ребёнок не жилец, однако женщина нашла возможность вылечить сына и ежегодно отправляла его на север Франции, в Берк, где он проходил курс лечения холодом. По воспоминаниям, маленький Легран жил в постоянном ожидании смерти.

***

После ухода деда единственными собеседниками затравленного ребёнка стали книги и пианино: мальчик слушал музыкальные произведения по радио и пытался на слух их воспроизвести.

Он оказался талантливым музыкантом, и в одиннадцать лет поступил в консерваторию. «Моя жизнь началась с поступления в консерваторию», — писал Легран. Здесь он встретил людей, с которыми можно было не просто говорить, но говорить на одном языке. Истинные энтузиасты.

Благодарность и дружбу с преподавателями Мишель сохранил и в зрелом возрасте — например, с выдающейся пианисткой, педагогом, композитором Надей Буланже, среди учеников которой были Джордж Гершвин, Астор Пьяцолла и другие. Степень увлечённости любимым делом тогдашнего музыкального окружения Леграна хорошо иллюстрирует эпизод из его воспоминаний о Наде: «Когда у меня были проблемы с оркестровкой, смешиванием стилей, я обращался к ней даже после окончания её класса. Однажды звоню ей: “Ты мне нужна, я застрял…”. — “Приходи в среду в пять часов”. Как узнать, это пять часов утра или вечера? Надя вставала каждый день в шесть и в семь начинала занятия. Я не хотел перезванивать ей, обижать расспросами. Выбрал утро, поэтому не ложился спать и позвонил в дверь её дома в пять утра. Она ждала меня! Я плакал от восхищения, увидев её».

Будучи студентом, Мишель с жаждой впитывал новые знания. Записывался одновременно в классы сразу нескольких инструментов — гитары, тромбона, виолончели и других, чтобы лучше, изнутри познакомиться с «кухней» оркестровой музыки.

Однако консерватория закончилась, а Мишель так и не знал, какой именно музыкальной деятельностью заняться: композитора, аранжировщика, дирижёра симфонического оркестра, джазового или классического пианиста. Пока оставался на распутье, подрабатывал в пригородных кинотеатрах, аккомпанируя певцам в выступлениях между киносеансами — по 5 франков за сеанс.

Начинал свой путь Легран всё же как аранжировщик, выпустив альбом знаменитых французских мелодий «Я люблю Париж», ставший очень популярным в Новом Свете.

***

Франция конца 1950-х — начала 1960-х — это Франция молодых. Количество молодёжи в послевоенном поколении увеличилось в три раза. Быть молодым тогда было модно. Это всеобщее омоложение французской культуры Француаза Жиру назвала «Новой волной» (и только после публикации в 1962 году в журнале «Cahiers du Cinéma» этим понятием стали обозначать сугубо направление в кино).

И всё это на фоне стремительного экономического развития страны благодаря эффективным реформам де Голля. Росло благосостояние французов: открывались первые супермаркеты, практически каждая семья могла позволить себе добротную бытовую технику, развивалась культура досуга с синема, кабаре, где выступали набирающие популярность шансонье, рок-клубами, барами со всё ещё интересным публике джазом.

В атмосфере такого потребительского рая появилась плеяда режиссёров, ставящих под сомнение ценности сытой буржуазной жизни. Собственно, их и назвали «Новой волной». Молодые, дерзкие, без режиссёрского образования, бывшие кинокритики — сотрудничество с ними принесло молодому Мишелю Леграну первый громкий успех. Фильмы «новой волны» — принципиально некоммерческое экспериментальное кино с героями-маргиналами, без хеппиэндов, стилистически очень разное (эстетический плюрализм — один из главных принципов «новой волны»).

Благодаря революции кинотехники кинопроцесс перебрался прямо на улицы. Ставились эксперименты и со звуком — одним из самых ярких стала меланхоличная киноопера «Шербурские зонтики» (1964) Жака Деми о трагичной истории любви продавщицы зонтиков, не дождавшейся возлюбленного с войны в Алжире. Музыка к этой киноленте стала визитной карточкой Леграна.

Изначально это был авантюрный проект, возможно, абсолютно неокупаемого фильма, где все герои поют (без чередования с диалогами и без танцев, как в американских мюзиклах). Ни один продюсер не соглашался давать на него деньги, но идее помог воплотиться в жизнь русский эмигрант-издатель Пьер Лазарев.

Легран поставил себе сложнейшую задачу: передать музыкой интонации повседневной человеческой речи и при этом ритмически попасть в тексты Деми. Неожиданно фильм «выстрелил». Светлые джазовые мелодии из кинофильма имели феноменальный успех во всём мире и звучали на всех мировых танцплощадках.

***

Мишель Легран и Жорж Делерю озвучили практически все фильмы «Новой волны». И каждый фильм — работа на энтузиазме, так как до конца оставалось неясно, получат музыканты гонорар или нет. «То была эпоха благословенной бедности кино… В этом была красота», — вспоминал композитор. И однако же на Леграна обрушилась слава, он оказался востребован в разных странах.

Тем временем Францию захлестнула волна революционных беспорядков мая 1968-го. Самая крупная забастовка в истории страны, охватившая почти десять миллионов человек, началась со студенческого бунта против запрета совместного проживания в общежитиях парней и девушек. Постепенно требование сексуального раскрепощения обернулось протестом против прежней «серой» консервативной эстетики («наши отцы носили серые костюмы, но нам больше нравятся лиловые брюки и оранжевые свитера»), а со временем и против политических «левых».

В пятом округе Парижа разбирали брусчатку, строили баррикады, жгли автомобили, развешивали плакаты с изображением Ленина, Мао, Че Гевары, захватывали университеты и заводы. Никакой конкретной, чёткой программы не было, один лозунг утопичнее другого: «Будьте реалистами — требуйте невозможного», «Запрещено запрещать», «В обществе, отменившем все авантюры, единственная авантюра — отменить общество!», «Вся власть воображению!», «Пролетарии всех стран, развлекайтесь!», «Скука контрреволюционна», «Беги, товарищ, старый мир пре следует тебя» и прочие. «Романтический перегар» — так говорил о подобных утопиях выдающийся богослов XX века протоиерей Георгий Флоровский.

В то же время протест поддержали ведущие интеллектуалы страны: философы Ж. П. Сартр, Ги Дебор, М. Фуко, режиссёры «Новой волны», добившиеся отмены Каннского фестиваля. К забастовке присоединились и рабочие. Итогом революции стали небывалые уступки со стороны правительства (увеличение минимальных зарплат на 35 %, сокращение рабочей недели и прочие), которые однако, как отмечают экономисты, остановили стремительный рост экономики страны, наметившийся в десятилетия правления непопулярного, жёсткого генерала де Голля.

В такую эпоху творил композитор.

Он писал музыку к кинофильмам в Великобритании, США, создавая в год музыкальное сопровождение к трём-четырём фильмам и сериалам. Его авторитет в Голливуде был столь велик, что он мог, например, позволить себе предложить режиссёру Норману Джуисону делать монтаж фильма «Афёра Томаса Крауна» под свою музыку, а не наоборот (уникальный случай в истории кино и попадание «в десятку»: «музыкальный» Оскар 1968 года).

Казалось бы, живи и в ус не дуй, «собирай сливки» с востребованных кино- и джазовых проектов. Но не таков был Легран. По его собственному признанию, он никогда не искал славы. А стабильная, однообразная творческая деятельность только вредила музыке, так как превращала её в конъюнктурный продукт. «Лос-Анджелес — край вечного лета и застывшего времени. Никакой смены сезонов, ни тучки, ни дождика — ни-че-го! Наступает момент, когда постоянное присутствие солнца начинает просто взрывать тебе мозг. Помню, Эдит Пиаф как-то сказала мне: “Если случится тебе оказаться в Америке, никогда не бросай там якорь. В Америке надо быть только проездом. Иначе просто иссякнешь как творческая личность. Там нет никакой эмоциональной подпитки”».

Неожиданно для всех в зените славы Легран бросает всё в США и возвращается в Париж: «Мне кажется, в творческой профессии всегда надо ощущать себя новичком. Дебютантом. Новичок всегда нервничает, всегда не уверен в себе, изводит себя вечными вопросами — и у него всё получается. А убежденный профи похож на саркофаг, внутрь которого уже не проникают живые звуки».

***

Легран был настоящим тружеником и работал до последних дней жизни (себя он в шутку называл «музыкальной фабрикой»): продолжал писать музыку к кино, планировал гастроли.

Вечная тема его творчества — любовь: «Она и облагораживает, и преобразует, и очищает, и порой дарит отчаяние. Да-да, отчаяние, из которого никто не выходит безбожником», — говорил он.

История любви самого Леграна удивительна. Мишель познакомился с «главной любовью своей жизни» актрисой Машей Мериль (потомственной княжной Гагариной, наследницей известных украинских помещиков) в 1964 году в Бразилии на международном кинофестивале в Рио-де-Жанейро. Он был женат, воспитывал двоих детей, Маше через две недели также предстояла свадьба. Для обоих было недопустимо обеспечить себе личное счастье ценой предательства близких людей и причинения им боли, поэтому тогда влюблённые не позволили своему чувству перерасти в отношения. Дали себе слово забыть друг друга и расстались… на долгих пятьдесят лет.

И вот в 2013 году Мишель Легран, уже пожилой человек, пришёл на премьеру пьесы своего друга Дидье ван Ковелера «Близкие отношения» и увидел её. Композитор вспоминал, что в тот день испытывал какое-то особое предчувствие, даже одевался особенно торжественно. Оба к тому времени уже были одиноки. Легран с пылкостью юноши решил для себя прямо там, в гримёрке, что они должны не расставаться больше никогда: «Я вдруг отчётливо понял, что все эти пятьдесят лет мы оба провели, готовясь к новой встрече друг с другом. Все эти пятьдесят лет мы шли друг к другу. Продолжали любить друг друга. И Кто-то сверху нам это отчётливо дал понять, указал путь, свёл нас в тот вечер в театре».

В первые же дни он сделал предложение. Чтобы иметь возможность обвенчаться с любимой (в 82 года!), принял православие. Венчались они в парижском Александро-Невском соборе на рю Дарю. Всего четыре года влюблённые прожили вместе, но это были, по их словам, годы «чуда».

Хоть Легран и отрицал влияние биографии на своё творчество, одна из самых известных песен композитора, «Вечная любовь», исполненная другим выдающимся французским армянином Шарлем Азнавуром, кажется, именно про его историю:


Расцвеченные зори
Посреди серых сумерек.
Всё проходит, всё гибнет.
Но этот рассвет горит
Теплотой
Бессмертного лета.
Вечного лета.

Другие публикации номера

Сила благодарного сердца

«Я Богу не нужен». Именно так думают многие, а затем произносят сакральное: «Мне Бог не нужен». Действительно, если посмотреть на жизньвзглядом человека нерелигиозного,мир предстанет перед

Читать полностью »

Лучше бы я дома сидел

Есть ли на земле волшебное средство, способное превратить привычку жаловаться на жизнь в умение быть благодарным? «Мужики не плачут!» — уверенно вещал с горшковой кафедры

Читать полностью »

Другие публикации автора

Топливо для духовной работы

У одного из самых ярких художников-интеллектуалов XX века Пауля Клее есть акварельная картина, очень точно передающая сущность состояния страха, дезориентирующего и разрушающего целостность человека. Это

Читать полностью »

Добрый пастух бытия

Анна Николаенко (Голубицкая) — о подлинных основах экологического активизма и самоосознании человека как садовника, которого к существованию приводит ответственность.

Читать полностью »

Другие публикации рубрики

Римские заметки

Часть вторая (Продолжение. Начало читайте в № 5/2018) Про собор Святого Петра и ватиканские музеи ничего писать не буду: мысли смешались. Я бывал во многих

Читать полностью »
Scroll Up