ОТ РЕДАКЦИИ. Иногда нам так сильно хочется совершить подвиг и стать героем, что это желание уносит за пределы реальности. Фантазии о рыцарстве подпитываются книгами и кинематографом. Это то, чем живёт и дышит юность. Но оказывается, возможность для подвига всегда рядом. Как карандаши на письменном столе, к которым так привык, что забываешь их аккуратно складывать и убирать на место.
А кто вам нравился в детстве из персонажей книг, кино или мультфильмов?
Вот меня тянуло на приключенческие романы и всё с ними связанное. Хорошо запомнилось, как в двенадцать лет ночью под одеялом с фонариком читала «Всадника без головы» Майн Рида.
Что касается мультфильмов, то больше всего люблю истории про богатырей («Алёша Попович и Тугарин Змей» и другие из этой серии). В них своя романтика, из которой действительно не хочется выбираться. Одним из моих тайных желаний, помню, было оказаться в описываемых событиях, скакать на лошади, искать таинственные артефакты, спасать заложников. Быть героем, но не ради почестей, а ради самой сути выполняемого дела. Потому что не можешь иначе.
Ещё двухсерийный фильм «Каникулы Петрова и Васечкина» — кто не видел, всем советую. Там в конце первой части двум главным героям дарят книгу Мигеля Сервантеса «Дон Кихот». И со стороны взрослых это оказалось большой ошибкой, ведь пылкий мальчишеский максимализм переключился не в то русло и впоследствии создал окружающим уйму проблем. Ребята решили, что они рыцари, и отправились защищать честь Прекрасной Дамы — девочки Маши, которую считали своим идеалом. Их геройским похождениям посвящена вся вторая часть.
Сочетание фантазийного мира школьников и реальной жизни, прекрасные пейзажи и хорошее музыкальное сопровождение — всё это не может не вызывать положительных эмоций. Одним словом, фильм потрясающий, остаётся в числе моих любимых и по сей день.
Мне было девять, когда родители показали его нам с братом. Я ещё неделю после просмотра носилась по квартире и громко пела: «Рыцарь — это человек! Он без страха и упрёка!». Сделала себе плащ из простыни, меч из какой‑то палки. Чем я хуже? Даже сочинила песню на мотив вышеназванной, которую посвятила проблеме того, что рыцарями бывают только мальчики. Несправедливо!
Наверное, со стороны мои перформансы выглядели глуповато, но я была счастлива. У меня очень хорошая фантазия, я с лёгкостью могу представить себе что угодно. Самого Дон Кихота я на тот момент ещё не читала, это произошло спустя время, опять‑таки, по вдохновению после очередного просмотра фильма. Собственно, потому и присутствовало некое романтическое очарование без саркастического налёта. А пока что — горы, леса, подвиги, сражения, даже мельница — всё будоражило воображение. Хотелось кого‑то спасти, сделать невероятный поступок.
— Доча, убери карандаши со стола, пожалуйста!
— Ну маааам! (Мама, какие карандаши, я тут подвиги планирую, а ты…)
Я ощущала себя всецело на стороне проказников, чьи выходки, как теперь понимаю, стоили старшим многих седых волос. Их геройства не вызывали у меня реакции из разряда: «Как можно до такого додуматься! Бедные взрослые, каково им с такими непослушными!». Наоборот, даже в злоключениях не получалось ребятам не сочувствовать. И поскольку я была то ещё шило (да и сейчас не особо изменилась), то нашла в лице этих мальчишек родственные души.
Однажды главные герои наткнулись на дедушку, разбирающего завал на горной дороге. Гордый Васечкин сказал: «Где тут подвиг? Тут — работа, этим глыбам нет числа. Может, нас за поворотом ждут великие дела». И пока он бродил в поисках приключений (принял собаку за волка и разогнал стадо овец!), Петров молча помог дедушке перенести камни на обочину. Фактически, тут видно два взгляда на подвиг. С одной стороны, стремление совершать некие геройства, предписанные протоколом и кодексом, а с другой — вполне повседневные, бытовые вещи могут оказаться важнее, чем всё остальное. Есть над чем подумать.
И подобных моментов в фильме множество. О верной дружбе, о первой любви, о заботе, о помощи. О настоящем правдивом героизме. Просто посмотрите.
Вот сейчас думаю, что меня привлекло в этом кино? Искренность, с которой Петров и Васечкин творили откровенные глупости? Безудержный полёт мысли двух мальчишек, которые видели в обычных вещах нечто большее? Желание, чтобы о них заговорили? Простота души? Всё ещё детская непосредственность и открытость в своих стремлениях? Сложно сказать.
Смотрю с высоты немногих прожитых лет на свои прежние ожидания и мечты и думаю: вот если бы мне тогда сказали, что вообще‑то Петров и есть герой, потому что сделал доброе дело и разобрал камни, то, может, я бы охотнее убрала те карандаши со стола?
