Имена из небесной книги

Часто приходится слышать, что сейчас «трудно спасаться» — то есть оставаться христианином, живя в современном мире. Тяжёлое время, соблазны на каждом шагу… Так и хочется задать встречный вопрос: да неужели? А если подумать о временах до пришествия в мир Христа? Как тогда люди спасались, и были ли у них вообще для этого условия и возможности? Легко ли приходилось первым христианам, или нашим предкам под бременем татаромонгольского ига, или православным жителям Украины в составе Речи Посполитой? Не говоря уже о совсем недавних событиях — Октябрьской революции и последовавших за ней долгих десятилетиях террора и борьбы с Церковью.
Я не буду забегать далеко и расскажу о тех людях, которые жили на моей родной земле, и память о ком дорога мне не меньше, чем о моих собственных предках.

Город, в котором я родилась, Кропивницкий, до революции назывался Елисаветградом, а после — Зиновьевском, Кировым, Кировоградом, не избежал в своё время революционных потрясений. Новая советская власть уверенно стремилась проникнуть во все стороны его жизни, в том числе в религиозную, а на жителей навалились такие испытания, каких раньше и представить было нельзя. Идеи обновления Церкви, так или иначе витавшие в обществе, приобрели небывалые масштабы. Ими и воспользовались большевики, дабы подчинить своему влиянию как можно большее количество людей.

В 1923 году власть инициировала в Церкви обновленческое движение, предполагавшее введение женатого епископата, упразднение монашества и многое другое. Немало представителей духовенства из страха или по идейным соображениям уклонились в раскол. А тех, кто оставался в Церкви, продолжая считать своим законным предстоятелем патриарха Тихона, презрительно называли «тихоновцами» и преследовали настолько рьяно, что поставили их буквально на грань выживания. И это было только начало…

Среди священнослужителей Елисаветграда, Александрии и прилегавших к ним округов прежде всего хочется вспомнить человека, который принял на себя один из самых жестоких ударов послереволюционного времени. Это епископ Елисаветградский Павел (Колосов). Он был возведён в сан уже в достаточно пожилом возрасте после смерти супруги и принятия монашества.

Шёл 1921 год, страшный голод в самом разгаре. Как раз стартовала кампания по изъятию церковных
ценностей в пользу голодающих в Елисаветграде и округах. Владыка, безусловно, понимал, что забота о голодающих была лишь прикрытием для власти, желающей сломить Церковь. На престарелого архипастыря оказывали сильнейшее давление, заставляли выступать в печати с призывами сдавать ценности, а затем привлекли в качестве свидетеля по так называемому «Делу 32-х», по которому один священник и несколько мирян весной 1922 года были осуждены за препятствование передаче ценностей из кафедрального Успенского собора. Сколько грязи и клеветы вылилось на владыку Павла со страниц местной газеты «Красный путь», пока длился процесс, и вообразить себе сложно. Он мужественно держался, имея поддержку в одном только Боге, но после всего пережитого его здоровье сильно пошатнулось, и он вынужден был уйти на покой.

На Елисаветградскую кафедру назначили молодого епископа Онуфрия (Гагалюка), будущего священномученика. Обновленчество в самом разгаре, многие священники уклонились в насаждаемый властью раскол, но всё же оставалась в городе группа духовенства, которая твёрдо держалась канонической Церкви, подчиняясь её законному главе патриарху Тихону и правящему архиерею епископу Онуфрию. Последний обратился в окружной исполком с просьбой зарегистрировать духовное правление с назначенным им составом священников.

Владыка успел отслужить лишь одну литургию: через неделю после назначения на кафедру его арестовали. И тогда, на время ареста архиерея, духовное окормление паствы вновь взял на себя епископ Павел. Немощный телом, но сильный духом, он встал во главе борьбы с обновленчеством, не желая идти на компромисс с властями и со своей совестью. Однако в скором времени, окончательно лишённый телесных сил, владыка скончался в доме своей дочери в Херсоне и похоронен там же около Никольского собора.

Ещё одним из тех, кто твёрдо стоял в вере и для кого на первом месте оставались Христос и Его Церковь, был протоиерей Николай Виноградов, настоятель Петропавловского храма (впоследствии уничтоженного). Очень авторитетный священник, с мнением которого считались многие, а к духовному руководству прибегали не только прихожане, но и священники. Отец Николай активно выступал против обновленчества и в числе других священников — о. Платона Купчевского, о. Григория Селецкого, о. Симеона Ковалёва, о. Василия Соколова, о. Михаила Иващенко — отказался подчиниться так называемой «живой церкви» и выполнять распоряжения «митрополита» Евдокима. Секретарь последнего в Елисаветграде Трофим Михайлов постоянно строчил кляузы в губисполком на отца Николая и других вышеназванных священнослужителей.

По благословению патриарха Тихона, несмотря на явно неблагоприятную обстановку, отец Николай занимался сбором документов для канонизации елисаветградского подвижника старца Даниила. Именно за это был обвинён в «спекуляции религиозным невежеством народных масс» и довести дело до конца не успел: после ареста собранные им документы были утеряны.

15 января 1931 года отца Николая Виноградова в числе других священников арестовали и поместили в тюрьму г. Кирово (так тогда уже назывался Елисаветград). Батюшка был в пожилом возрасте, имел множество проблем со здоровьем и из тюрьмы уже не вышел. В декабре 1931 года, когда остальные получили по три года ссылок, он скончался — замученный, униженный, но не сломленный. Одновременно с ним в той же тюрьме умер и протоиерей Платон Купчевский, с которым они были очень дружны. Тела обоих исповедников с разницей в несколько дней верующие выкупили и похоронили на Кущевском кладбище.

Об отце Платоне тоже следует сказать несколько слов. Это был выдающийся миссионер, вернувший в православие не одну сотню душ, уклонившихся в баптистское учение. Свой талант проповедника он реализовывал и в смутное послереволюционное время: один Бог знает, скольких он вернул из обновленчества, а скольким не дал туда уклониться. Совсем не давно, 15 июня 2018 года, останки обоих исповедников были обретены и перенесены со старого Кущевского кладбища в Вознесенский собор Елисаветинского монастыря г. Кропивницкий.

Твёрдостью в вере и верностью Православной Церкви отличался ещё один елисаветградский священник — протоиерей Симеон Ковалёв. В ответ на кляузы вышеупомянутого обновленца Михайлова, передававшего ему и другим священникам запрещение от «митрополита» Евдокима, он написал на имя помощника губернского прокурора пространное заявление, в котором изложил причины отказа подчиниться обновленцам, подчеркнул неправомерность действий Евдокима и свою твёрдость в исповедании канонического православия. При этом он уверенно оперировал знанием законов советского государства в отношении Церкви (впрочем, как раз именно в отношении Церкви эти законы почему-то переставали работать).

В частности, о. Симеон писал: «… Протоиерей Трофим Михайлов предъявил мне телеграмму Одесского митрополита Евдокима, по которой я и другие православные священники г. Елисаветграда лишаются приходов и запрещаются в богослужении, и потребовал от меня, чтобы я подписал анкету и подчинился церковной организации “Живая Церковь”, грозя в противном случае лишить меня прихода, запретить в богослужении и выслать за пределы губернии. На это требование я ответил, что не состою членом организации “Живая Церковь”, а потому ни митрополиту Евдокиму, ни В. Ц. С., как отколовшимся от Православной Церкви, не подчиняюсь, и их требования имеют для меня так же мало значения, как требования, например, католического епископа или еврейского раввина. Я же подчиняюсь в церковном отношении епископу Елисаветградскому Онуфрию и митрополиту Киевскому и всея Украины Михаилу.

Что же касается угрозы высылки меня из пределов губернии, то я считаю это пустой угрозой. Законы Соввласти гласят, что Соввласть не вмешивается во внутренние дела Церкви, а последнее разъяснение Н. К. Ю., отпечатанное в последних “Известиях В. Ц. И. К.” от 1 июля за № 145, подтверждает, что ни одна религиозная организация не имеет права вмешиваться в деятельность какой-либо другой религиозной организации против её воли. Запрещается всем государственным установлениям путём административного вмешательства поддерживать какой-либо культ в ущерб другим культам».

Отца Симеона не стали высылать за пределы губернии, но с этого времени ему пришлось «кочевать» по городским приходам, пока он не оказался в Петропавловском храме — впоследствии единственном, где духовенство придерживалось «тихоновского» течения. Туда его принял настоятель отец Николай Виноградов.

Арестован вместе с другими священниками 15 января 1931 года и вместе со всеми получил три года ссылки. Срок свой отбыл, а уже в 1938 году его снова арестовали по обвинению всё в той же пресловутой «контрреволюционной агитации». Однако на этот раз приговор был безжалостным: высшая мера наказания — расстрел.

Примечательна и личность протоиерея Никиты Ольшанского, которого не смогли поколебать в вере никакие смутные вихри. Священником он стал незадолго до революции, уже имея за плечами педагогический опыт. Впервые оказался под следствием в 1927 году, когда был настоятелем храма в селе Бурдзинковка Долинского района. Ему вменяли «классику жанра» — «контрреволюционную агитацию», но, как ни копались в его деятельности, ничего доказать не смогли, потому отпустили. При этом отцу Никите с супругой и детьми пришлось оставить построенный своими руками и обжитый дом и сменить несколько приходов, располагавшихся недалеко от Александрии.

В начале января 1931 года батюшку арестовали. Будучи на тот момент ещё в достаточно молодом возрасте (45 лет), он болел ревматизмом, и пребывание в камере без возможности движения причиняло ему невероятные страдания. Однако ни тяжёлые условия, ни изнурительные допросы его не сломили, и в показаниях батюшка собственноручно отмечал, что в своей судьбе видит действие Промысла Божия, а его единственный ориентир — Христос и святое Евангелие.

Отец Никита провёл в лагерях пять лет. Во время Великой Отечественной войны, будучи снова на служении в Бурдзинковке, спас жизни многих советских военнопленных, оставленных умирать на дороге немецким конвоем. Прожил долгую жизнь, служил на многих приходах и скончался в 1972 году в Александрии. Старожилы сохранили о нём добрую память как о ревностном и добром пастыре.

Хочется вспомнить и ещё одного человека — простую верующую женщину, уроженку и жительницу Александрии Харитину Куликову. Родом из благочестивой семьи городских рабочих, она с детства ходила в храм, очень любила богослужение и молитву. Служила певчей при Покровском соборе, была активным членом церковного совета, трудилась в артели «Червоная вышиванка». В 1936 году вместе с другими верующими пыталась защитить храм от закрытия, и после того, как все старания оказались безуспешными, богослужения стали совершаться у Харитины на дому.

В 1938 году арестована вместе со священником Антонием Котовичем, вина их заключалась лишь в том, что они пытались не допустить закрытия храма. Батюшку расстреляли, а Харитину выслали на лесоразработки в Коми АССР. В 1947 году вернулась в Александрию, где ей удалось устроиться в больницу уборщицей. Но в 1950 году женщину снова арестовали и дали новый срок с совершенно бессмысленной формулировкой — «за первую судимость». После 11 месяцев кировоградской тюрьмы её отправили в Казахстан в ссылку. Через год после смерти Сталина была освобождена и смогла вернуться домой.

Храм в Александрии так и стоял закрытым, но любовь к богослужению у Харитины была настолько огромной, что она брала у людей сохранившиеся книги, переписывала службы и вычитывала их у себя дома. До сих пор сохранились эти тетради, в которых её рукой каллиграфическим почерком записаны тексты служб и акафистов. Харитина неукоснительно исполняла весь круг богослужений, читала акафисты Пресвятой Богородице и святым. От постоянного напряжения зрение её ухудшилось, она перенесла операцию на глазах, но спустя некоторое время всё же полностью ослепла. Скончалась в 2000 году в возрасте 95 лет и похоронена на Партизанском кладбище Александрии.

Можно вспоминать ещё очень многих: как священников, так и мирян, не утративших в сложное время гонений на Церковь своей христианской, да и просто человеческой, совести. Если бы все эти люди подстраивались под существующие условия, шли на поводу у властей, забывая об ответе за свою жизнь перед Богом, возможно, сейчас мы о них ничего бы не знали — их имена были бы просто стёрты из Небесной Книги. Но им хватило мужества не соблазниться сиюминутными выгодами, не склонить головы перед временными благами, и теперь их подвиг может послужить примером нам, живущим в сложное по-своему время, чтобы, по слову апостола Павла, мы могли, взирая на кончину их жизни, подражать вере их (Евр. 13, 7).

Друзі! Ми вирішили не здаватися)

Внаслідок війни в Україні «ОТРОК.ua» у друкованому вигляді поки що призупиняє свій вихід, однак ми започаткували новий незалежний журналістський проєкт #ДавайтеОбсуждать.
Цікаві гості, гострі запитання, ексклюзивні тексти: ви вже можете читати ці матеріали у спеціальному розділі на нашому сайті.
І ми виходитимемо й надалі — якщо ви нас підтримаєте!

Картка Приватбанка: 5168 7520 0354 6804 (Комінко Ю.М.)

Також ви можете купити журнал або допомогти донатами.

Разом переможемо!

Другие публикации рубрики

Пой Богу вся земля

Когда начинается Рождество? Православное богослужение начинает радовать нас намёками на скорый приход Рождества Христова вовсе не с Нового года, а гораздо раньше.

Читать полностью »

Послушание длиною в жизнь

К 115-летию со дня праведной кончины святителя Илариона (Юшенова), епископа Полтавского и Переяславского. К режиме реального времени в несчастьях и потрясениях трудно разглядеть промысл Божий.

Читать полностью »

Другие публикации автора

Последняя послушница

«Впрочем, это уже совсем другая история…» — часто именно так принято завершать кинофильмы, телепередачи, статьи или рассказы. Оставляя некую интригу, эти слова заставляют вновь и

Читать полностью »

Другие публикации номера

Римские заметки

Часть вторая (Продолжение. Начало читайте в № 5/2018) Про собор Святого Петра и ватиканские музеи ничего писать не буду: мысли смешались. Я бывал во многих

Читать полностью »

Борьба за себя лучшего

Отчего бывает особенно трудно? Оттого ли, что мир переполнен соблазнами, что они на каждом шагу, заботливо упакованы, прекрасно представлены, удобны, легко доступны, совершенно обыденны? И

Читать полностью »

Суперстар

Люди всегда хотели чудес и знамений. Иногда можно услышать: «ты веришь в чудеса?» или «чудес не бывает». На самом деле нашажизнь полна чудесного, но мы

Читать полностью »
Scroll Up