Ныне спасение миру

Поэтический «нерв» и противопоставление образов в каноне и стихирах Пасхи.
Источник вдохновения

Служба в праздник Пасхи и во всю пасхальную седмицу сильно отличается от обычных церковных служб как по структуре, так и по наполнению. Пасхальное богослужение более динамично. Духовенство всё время перемещается по храму, хор всё время поёт, периодически раздаётся приветствие «Христос воскрéсе!» и громогласный ответ: «Воистину воскрéсе!!!», когда прихожане могут от души отыграться за то, что в остальные дни года подпевать хору им не благословляется.

Автором пасхального богослужения иногда называют святителя Иоанна Златоуста, однако это не так. В день Пасхи служится, конечно, его литургия, а в конце пасхальной заутрени звучит его торжественная проповедь — «Слово огласительное во святый и светоносный день преславнаго и спасительнаго Христа Бога нашего Воскресения», затем в знак почтения и благодарности поют тропарь этому святителю. Но главные пасхальные песнопения — канон Пасхи и стихиры Пасхи — составил другой Иоанн, а именно Дамаскин. В материале о Рождестве (см. «Отрок» № 5 (98)/2019) нам удалось проследить, как преподобный Косма Маюмский вдохновлялся на составление рождественского канона словами святителя Григория Богослова. Надо признать, что с другом преподобного Космы, Иоанном Мансуром из Дамаска, произошло почти то же самое.

Вот два фрагмента из непривычно краткого, первого Слова святителя Григория «На Пасху и о своём промедлении»: «Воскресения день — благоприятное начало. Просветимся торжеством и обнимем друг друга. Скажем: братья, и ненавидящим нас, особенно тем, которые из любви что‑нибудь сделали или потерпели. Уступим всё Воскресению; простим друг друга». Не правда ли, очевидно, что именно отсюда берут исток Дамаскиновы стихиры Пасхи: «Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга обымем. Рцем братие, и ненавидящим нас, простим вся Воскресением…».

Или вот: «Вчера я распинался со Христом, ныне прославляюся с Ним; вчера умирал с Ним, ныне оживаю; вчера погребался с Ним, ныне воскресаю». Как это перекликается со вторым тропарём третьей песни пасхального канона: «Вчера спогребóхся Тебе, Христе, совостаю днесь воскрéсшу Тебе, сраспинáхся Тебе вчера, Сам мя спрослави, Спасе, во Царствии Твоем!».

Что такое Пасха

Начиная разговор о некоторых текстах пасхального богослужения, давайте зайдём с самого начала. Что такое Пасха? Если спросить об этом современного человека, он наверняка вспомнит, что это хлеб такой, и его пекут на Пасху — праздник, который, как правило, отмечается весной. (А бывает ещё творожная пасха, и её не пекут.)

Спросим филолога-гебраиста, и он расскажет, что слово «пасха» буквально значит «проходить мимо». А ортодоксальный иудей добавит, что Пасха, или Песах, — праздник в честь исхода народа Израильского из Египта, когда ангел смерти в одну ночь поразил всех первенцев, но миновал, прошёл мимо тех домов, двери которых были помазаны кровью специально приготовленной жертвы — ягнёнка. Этого ягнёнка впоследствии стали называть Пасхой, сделав это слово синонимом и слову «жертва», и слову «еда». После чего израильский народ вышел из рабства и для него началась новая жизнь, а ежегодное воспоминание о той страшной ночи тоже стало называться Пасхой.

Итак, у нас получилось три главных значения слова «пасха»: праздник, жертва, еда. Какое из них употреблено в известной пасхальной стихире? «Пасха священная нам днесь показася; Пасха нóва святая; Пасха тáинственная; Пасха всечестнáя. Пасха Христос Из­­бá­­витель; Пасха непорочная; Пасха великая; Пасха верных. Пасха, двери райския нам отверзающая. Пасха, всех освящающая верных». Спорим, вы до сих пор полагали, что речь идёт о празднике? Нет? Тогда вы были вполне согласны с апостолом Павлом, который сказал: Пасха наша, Христос, заклан за нас (1 Кор. 5, 7).

Да, эти прекрасные слова не о празднике, и уж тем более не о куличе, а о Христе. Это Он — Агнец, добровольная жертва, великая, освящающая, открывающая двери рая.

Что покажет Аввакум

«На Божественней стражи богоглаголивый Аввакум да станет с нами и покажет светоносна Ангела, ясно глаголюща: днесь спасение миру, яко воскрéсе Христос, яко всесилен» (Пасхальный канон, ирмóс 4).

Чем более неясный текст, тем более гротескные ассоциации он порождает. И кому не приходила в голову мысль: кто же этот загадочный Аввакум, который сейчас как «встанет и всем покажет»? Кажется, пришло время разобраться.

Речь идёт о пророке Аввакуме, одном из двенадцати малых пророков, авторе одноимённой книги. Вторая глава у него начинается так: На стражу мою стал я и, стоя на башне, наблюдал, чтобы узнать, что скажет Он во мне, и что мне отвечать по жалобе моей? И отвечал мне Господь и сказал: «Запиши видение и начертай ясно на скрижалях, чтобы читающий легко мог прочитать, ибо видение относится ещё к определённому времени и говорит о конце и не обманет; и хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится» (Авв. 2, 1–3).

Все эти слова приходится понимать аллегорически. Стояние в дозоре, на страже — образ трезвения, сосредоточенности, чуткости к голосу Божьему внутри нас. Пророки слышали его и предсказывали, что в определённое время придёт Спаситель и мир будет спасён. Теперь же их пророчества «непременно сбылись», и мы призываем пророка Аввакума стать вместе с нами и увидеть «образов сбытие» и возвестить Воскресение Христово. Это первое толкование.

Теперь второе. Слова «покажет светоносна Ангела» можно понимать двояко. Можно так, как мы привыкли: пророк Аввакум появляется рядом с нами, смотрит туда, куда мы не смотрели, и показывает нам того, кого мы не замечали — светоносного ангела, который, в свою очередь, возвещает нам, как и мироносицам, что Христос воскрес.

Однако возможно и другое понимание, сквозным поэтическим «нервом» которого будет противопоставление образов ветхозаветных новозаветным. Ангел — это сам Аввакум, поскольку «ангел» буквально значит «вестник» или «посланец». Пророк провозглашает слово от Бога и в этом смысле является Его вестником. «Пророк Аввакум, вступив на свою Божественную стражу, пусть станет сейчас среди нас и окажется светоносным вестником, и скажет не прикровенно, как всегда пророки, а ясно: вот пришло спасение миру, потому что воскрес Христос, всесильный Бог», — примерно так можно было бы перевести этот ирмос.

И всё же: почему выбран именно Аввакум, не самый известный среди пророков, а не, скажем, великий Исаия, который так много и ярко пророчествовал о Христе? И здесь мы сможем увидеть третий смысл ирмоса: не самый очевидный для нас, но очень понятный христианам древности и, полагаем, близкий к замыслу его автора.

Всё дело в том, что мы теперь не так хорошо знакомы с творениями святых отцов, даже самых великих, иначе было бы ясно, что этот ирмос тоже состоит из сплошных цитат и не требует буквального объяснения. Вот, смотрите: «“На стражу мою стал”, — говорит чудный Аввакум (Авв. 2, 1). Стану с ним ныне я, по данным мне от Духа власти и созерцанию; посмотрю и узнаю, что будет мне показано и что сказано».Это снова Григорий Богослов, только уже не первое его Слово, а последнее, 45‑е, тоже на Пасху. И дальше он продолжает от своего имени: «Я стоял и смотрел: и вот муж, восшедший на облака, муж весьма высокий, и “образ его как вид Ангела”, и одежда его, как блистание летящей молнии. Он воздел руку к востоку, воскликнул громким голосом <…> и сказал: “Ныне спасение миру, миру видимому и миру невидимому!”».

Получается, пророк Аввакум на страже — образ, не связанный напрямую с Пасхой, но удачно подвернувшийся святителю Григорию, чтобы ввести в повествование себя. И когда преподобный Иоанн Дамаскин так близко к тексту пересказал его слова, это не было плагиатом, ведь тексты Григория Богослова были хорошо известны и цитировали их очень часто. Григорий Богослов назвал Аввакума чудным, а Дамаскин — богоглаголивым. И быть может, говоря о богоглаголивом Аввакуме, он имел в виду совсем не ветхозаветного пророка, а того певца святой Троицы, который стал с ним рядом и увидел светоносного ангела, возвестившего спасение миру — Богословного Григория.

Зачем так много об Иерусалиме

«Светися, светися, новый Иерусалиме: слава бо Господня на тебе возсия΄. Ликуй ныне и веселися, Сионе. Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о востании Рождества Твоего» (Пасхальный канон, ирмóс 9).

Восстань, светись, [Иерусалим], ибо пришёл свет твой, и слава Господня взошла над тобою (Ис. 60, 1). Очевидно, что именно этот стих пророка Исаии — «пятого евангелиста» — положен в основу девятого пасхального ирмоса.

Кто‑нибудь может спросить: «Зачем так много об Иерусалиме, если я живу в Житомире?». Но мы‑то с вами знаем, что богослужение просто наполнено упоминаниями об Иерусалиме — святом городе; Сионе — одном из холмов, на которых стоит Иерусалим; Израиле — скорее, народе, чем стране. И это очень понятно: всё богослужение построено на Псалтири, а это книга израильского народа, его литература и история.

И евангельские события также произошли там — в Иерусалиме и окрестностях. В другое время и в другой культуре эти названия и бывшие там события наполняются другим, аллегорическим и символическим смыслом. А потому призыв сиять, светиться, ликовать и веселиться обращён отнюдь не к древнему городу Иерусалиму, а к новому городу нового избранного народа — к Церкви, то есть к нам с вами.

Хорошо, а как тогда праздник Пасхи связан с праздником Рождества Богородицы? Ведь мы ясно слышим призыв к Матери Божией: «Ты, Чистая, радуйся о восстании Рождества Твоего». Никак, и эта трудность перевода нам уже знакома: она обусловлена особенностью грамматики оригинала, когда одним и тем же словом может обозначаться и процесс, и его результат. В русском и украинском языках такая конструкция тоже присутствует: «работа Айвазовского» или «труд Гоголя» — это и то, как авторы создают свои шедевры, и, в первую очередь, сами шедевры: картина и книга соответственно.

Что касается нашего ирмоса, то «Рождество Твое» значит «Рождённый от Тебя», то есть Христос, восставший из мёртвых.

Пасхальные песнопения звучат в течение целых 39 дней, но парадокс в том, что даже будучи выученными наизусть, они нам не надоедают. Мы потом скучаем по ним до следующей Пасхи. И хочется надеяться, что это коротенькое исследование немножко углубит наше переживание Пасхи, затронет глубокие душевные струны, вдохновит на дальнейшие самостоятельные путешествия в мир богослужебных текстов — такой неисчерпаемый и радостный.        

Друзі! Ми вирішили не здаватися)

Внаслідок війни в Україні «ОТРОК.ua» у друкованому вигляді поки що призупиняє свій вихід, однак ми започаткували новий незалежний журналістський проєкт #ДавайтеОбсуждать.
Цікаві гості, гострі запитання, ексклюзивні тексти: ви вже можете читати ці матеріали у спеціальному розділі на нашому сайті.
І ми виходитимемо й надалі — якщо ви нас підтримаєте!

Картка Приватбанка: 5168 7520 0354 6804 (Комінко Ю.М.)

Також ви можете купити журнал або допомогти донатами.

Разом переможемо!

Другие публикации рубрики

Другие публикации автора

Другие публикации номера

На берегу океана

Философ Александр Филоненко: «Нам часто кажется, что смирение — это когда ты отказываешься от океана Божией любви. Сидишь и говоришь: «Мне и крошек достаточно». Настоящий герой — тот, кому…»

Читать полностью »
Scroll Up