Ныне спасение миру

Поэтический «нерв» и противопоставление образов в каноне и стихирах Пасхи.
Источник вдохновения

Служба в праздник Пасхи и во всю пасхальную седмицу сильно отличается от обычных церковных служб как по структуре, так и по наполнению. Пасхальное богослужение более динамично. Духовенство всё время перемещается по храму, хор всё время поёт, периодически раздаётся приветствие «Христос воскрéсе!» и громогласный ответ: «Воистину воскрéсе!!!», когда прихожане могут от души отыграться за то, что в остальные дни года подпевать хору им не благословляется.

Автором пасхального богослужения иногда называют святителя Иоанна Златоуста, однако это не так. В день Пасхи служится, конечно, его литургия, а в конце пасхальной заутрени звучит его торжественная проповедь — «Слово огласительное во святый и светоносный день преславнаго и спасительнаго Христа Бога нашего Воскресения», затем в знак почтения и благодарности поют тропарь этому святителю. Но главные пасхальные песнопения — канон Пасхи и стихиры Пасхи — составил другой Иоанн, а именно Дамаскин. В материале о Рождестве (см. «Отрок» № 5 (98)/2019) нам удалось проследить, как преподобный Косма Маюмский вдохновлялся на составление рождественского канона словами святителя Григория Богослова. Надо признать, что с другом преподобного Космы, Иоанном Мансуром из Дамаска, произошло почти то же самое.

Вот два фрагмента из непривычно краткого, первого Слова святителя Григория «На Пасху и о своём промедлении»: «Воскресения день — благоприятное начало. Просветимся торжеством и обнимем друг друга. Скажем: братья, и ненавидящим нас, особенно тем, которые из любви что‑нибудь сделали или потерпели. Уступим всё Воскресению; простим друг друга». Не правда ли, очевидно, что именно отсюда берут исток Дамаскиновы стихиры Пасхи: «Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга обымем. Рцем братие, и ненавидящим нас, простим вся Воскресением…».

Или вот: «Вчера я распинался со Христом, ныне прославляюся с Ним; вчера умирал с Ним, ныне оживаю; вчера погребался с Ним, ныне воскресаю». Как это перекликается со вторым тропарём третьей песни пасхального канона: «Вчера спогребóхся Тебе, Христе, совостаю днесь воскрéсшу Тебе, сраспинáхся Тебе вчера, Сам мя спрослави, Спасе, во Царствии Твоем!».

Что такое Пасха

Начиная разговор о некоторых текстах пасхального богослужения, давайте зайдём с самого начала. Что такое Пасха? Если спросить об этом современного человека, он наверняка вспомнит, что это хлеб такой, и его пекут на Пасху — праздник, который, как правило, отмечается весной. (А бывает ещё творожная пасха, и её не пекут.)

Спросим филолога-гебраиста, и он расскажет, что слово «пасха» буквально значит «проходить мимо». А ортодоксальный иудей добавит, что Пасха, или Песах, — праздник в честь исхода народа Израильского из Египта, когда ангел смерти в одну ночь поразил всех первенцев, но миновал, прошёл мимо тех домов, двери которых были помазаны кровью специально приготовленной жертвы — ягнёнка. Этого ягнёнка впоследствии стали называть Пасхой, сделав это слово синонимом и слову «жертва», и слову «еда». После чего израильский народ вышел из рабства и для него началась новая жизнь, а ежегодное воспоминание о той страшной ночи тоже стало называться Пасхой.

Итак, у нас получилось три главных значения слова «пасха»: праздник, жертва, еда. Какое из них употреблено в известной пасхальной стихире? «Пасха священная нам днесь показася; Пасха нóва святая; Пасха тáинственная; Пасха всечестнáя. Пасха Христос Из­­бá­­витель; Пасха непорочная; Пасха великая; Пасха верных. Пасха, двери райския нам отверзающая. Пасха, всех освящающая верных». Спорим, вы до сих пор полагали, что речь идёт о празднике? Нет? Тогда вы были вполне согласны с апостолом Павлом, который сказал: Пасха наша, Христос, заклан за нас (1 Кор. 5, 7).

Да, эти прекрасные слова не о празднике, и уж тем более не о куличе, а о Христе. Это Он — Агнец, добровольная жертва, великая, освящающая, открывающая двери рая.

Что покажет Аввакум

«На Божественней стражи богоглаголивый Аввакум да станет с нами и покажет светоносна Ангела, ясно глаголюща: днесь спасение миру, яко воскрéсе Христос, яко всесилен» (Пасхальный канон, ирмóс 4).

Чем более неясный текст, тем более гротескные ассоциации он порождает. И кому не приходила в голову мысль: кто же этот загадочный Аввакум, который сейчас как «встанет и всем покажет»? Кажется, пришло время разобраться.

Речь идёт о пророке Аввакуме, одном из двенадцати малых пророков, авторе одноимённой книги. Вторая глава у него начинается так: На стражу мою стал я и, стоя на башне, наблюдал, чтобы узнать, что скажет Он во мне, и что мне отвечать по жалобе моей? И отвечал мне Господь и сказал: «Запиши видение и начертай ясно на скрижалях, чтобы читающий легко мог прочитать, ибо видение относится ещё к определённому времени и говорит о конце и не обманет; и хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится» (Авв. 2, 1–3).

Все эти слова приходится понимать аллегорически. Стояние в дозоре, на страже — образ трезвения, сосредоточенности, чуткости к голосу Божьему внутри нас. Пророки слышали его и предсказывали, что в определённое время придёт Спаситель и мир будет спасён. Теперь же их пророчества «непременно сбылись», и мы призываем пророка Аввакума стать вместе с нами и увидеть «образов сбытие» и возвестить Воскресение Христово. Это первое толкование.

Теперь второе. Слова «покажет светоносна Ангела» можно понимать двояко. Можно так, как мы привыкли: пророк Аввакум появляется рядом с нами, смотрит туда, куда мы не смотрели, и показывает нам того, кого мы не замечали — светоносного ангела, который, в свою очередь, возвещает нам, как и мироносицам, что Христос воскрес.

Однако возможно и другое понимание, сквозным поэтическим «нервом» которого будет противопоставление образов ветхозаветных новозаветным. Ангел — это сам Аввакум, поскольку «ангел» буквально значит «вестник» или «посланец». Пророк провозглашает слово от Бога и в этом смысле является Его вестником. «Пророк Аввакум, вступив на свою Божественную стражу, пусть станет сейчас среди нас и окажется светоносным вестником, и скажет не прикровенно, как всегда пророки, а ясно: вот пришло спасение миру, потому что воскрес Христос, всесильный Бог», — примерно так можно было бы перевести этот ирмос.

И всё же: почему выбран именно Аввакум, не самый известный среди пророков, а не, скажем, великий Исаия, который так много и ярко пророчествовал о Христе? И здесь мы сможем увидеть третий смысл ирмоса: не самый очевидный для нас, но очень понятный христианам древности и, полагаем, близкий к замыслу его автора.

Всё дело в том, что мы теперь не так хорошо знакомы с творениями святых отцов, даже самых великих, иначе было бы ясно, что этот ирмос тоже состоит из сплошных цитат и не требует буквального объяснения. Вот, смотрите: «“На стражу мою стал”, — говорит чудный Аввакум (Авв. 2, 1). Стану с ним ныне я, по данным мне от Духа власти и созерцанию; посмотрю и узнаю, что будет мне показано и что сказано».Это снова Григорий Богослов, только уже не первое его Слово, а последнее, 45‑е, тоже на Пасху. И дальше он продолжает от своего имени: «Я стоял и смотрел: и вот муж, восшедший на облака, муж весьма высокий, и “образ его как вид Ангела”, и одежда его, как блистание летящей молнии. Он воздел руку к востоку, воскликнул громким голосом <…> и сказал: “Ныне спасение миру, миру видимому и миру невидимому!”».

Получается, пророк Аввакум на страже — образ, не связанный напрямую с Пасхой, но удачно подвернувшийся святителю Григорию, чтобы ввести в повествование себя. И когда преподобный Иоанн Дамаскин так близко к тексту пересказал его слова, это не было плагиатом, ведь тексты Григория Богослова были хорошо известны и цитировали их очень часто. Григорий Богослов назвал Аввакума чудным, а Дамаскин — богоглаголивым. И быть может, говоря о богоглаголивом Аввакуме, он имел в виду совсем не ветхозаветного пророка, а того певца святой Троицы, который стал с ним рядом и увидел светоносного ангела, возвестившего спасение миру — Богословного Григория.

Зачем так много об Иерусалиме

«Светися, светися, новый Иерусалиме: слава бо Господня на тебе возсия΄. Ликуй ныне и веселися, Сионе. Ты же, Чистая, красуйся, Богородице, о востании Рождества Твоего» (Пасхальный канон, ирмóс 9).

Восстань, светись, [Иерусалим], ибо пришёл свет твой, и слава Господня взошла над тобою (Ис. 60, 1). Очевидно, что именно этот стих пророка Исаии — «пятого евангелиста» — положен в основу девятого пасхального ирмоса.

Кто‑нибудь может спросить: «Зачем так много об Иерусалиме, если я живу в Житомире?». Но мы‑то с вами знаем, что богослужение просто наполнено упоминаниями об Иерусалиме — святом городе; Сионе — одном из холмов, на которых стоит Иерусалим; Израиле — скорее, народе, чем стране. И это очень понятно: всё богослужение построено на Псалтири, а это книга израильского народа, его литература и история.

И евангельские события также произошли там — в Иерусалиме и окрестностях. В другое время и в другой культуре эти названия и бывшие там события наполняются другим, аллегорическим и символическим смыслом. А потому призыв сиять, светиться, ликовать и веселиться обращён отнюдь не к древнему городу Иерусалиму, а к новому городу нового избранного народа — к Церкви, то есть к нам с вами.

Хорошо, а как тогда праздник Пасхи связан с праздником Рождества Богородицы? Ведь мы ясно слышим призыв к Матери Божией: «Ты, Чистая, радуйся о восстании Рождества Твоего». Никак, и эта трудность перевода нам уже знакома: она обусловлена особенностью грамматики оригинала, когда одним и тем же словом может обозначаться и процесс, и его результат. В русском и украинском языках такая конструкция тоже присутствует: «работа Айвазовского» или «труд Гоголя» — это и то, как авторы создают свои шедевры, и, в первую очередь, сами шедевры: картина и книга соответственно.

Что касается нашего ирмоса, то «Рождество Твое» значит «Рождённый от Тебя», то есть Христос, восставший из мёртвых.

Пасхальные песнопения звучат в течение целых 39 дней, но парадокс в том, что даже будучи выученными наизусть, они нам не надоедают. Мы потом скучаем по ним до следующей Пасхи. И хочется надеяться, что это коротенькое исследование немножко углубит наше переживание Пасхи, затронет глубокие душевные струны, вдохновит на дальнейшие самостоятельные путешествия в мир богослужебных текстов — такой неисчерпаемый и радостный.        

Другие публикации номера

Просто SUPER

Трудник N складывает мозаику будней охранника супермаркета из мимолётных портретов и типичных ситуаций, приправленных шумом ночного клуба неподалёку…

Читать полностью »

Другие публикации автора

Со святыми упокой

«Отрок» продолжает цикл бесед о таинствах Православной Церкви, и сегодня разговор будет особым. Богослужебное осмысление смерти — тема невесёлая, тем более что погребение (или попросту

Читать полностью »

Другие публикации рубрики

Scroll Up