Маленькие и большие, пушистые и пернатые, наши питомцы — настоящий подарок от Бога, пример безусловной любви и доверия. А ещё — уроки ответственности перед зависящими от тебя.
«Я так хочу хомячка, аж сердце разболелось!..» Мхатовская пауза, бабушка разворачивается на полном ходу, и мы подлетаем к худой тётеньке, примостившейся под забором на базарных задворках. У тётеньки несколько клеток: «Какого тебе, девочка? Выбирай». Мама мия, какого?! Да они все просто чудесные — пушистые и не очень, крохотные и побольше, разных уютных цветов. Какая разница вообще, у них же у всех глаза умные! Дайте десять… Вслух произношу: «Ну, вот того, бежевенького».
Мне было лет шесть, но и до, и после этого я не помню, чтобы у нас в доме длительный период не проживала какая-нибудь животная «мелочь». Рыбки сменялись попугайчиками, попугайчики — хомячками, хомяки — снова рыбками и тритончиками. Потом опять кое-кто не выдерживал и по весне притаскивал попугая якобы для младшей сестры: «Как же, дитё растёт без зверушки, без птички?!». В итоге сестрёнка довольна, близкие уверены в моём благородстве, да и я сама — немного. Хотя на самом деле это я не могла без зверушки. Крупногабаритная шерстяная живность была недосягаема по медицинским причинам, а вот на всякую хомячиную фамилию и пернатых товарищей никто не задыхался и даже не чихал.
Счастье в мелочах. Да-да, оно там точно есть. Хомячка или попугайчика невозможно потискать. Обнимать тритона тоже никому не придёт в голову. Но посадишь кого-то из этих на руку, и вся нежность — в твоей ладони. Умные глазки, забавная мордочка. Безмолвный диалог Божьих творений: человек и маленькая жизнь, которая тебе доверяет, ждёт твоей заботы, ласки и внимания.
***
Мы все даны друг другу зачем-то. Каждая встреча — урок. Когда приглашаем в свою жизнь питомца, задумываемся ли — зачем? Чему может научить комочек шерсти в пол-ладошки, что за радость от них-то? А вот тянется сердце к живому, сердцу необходимо любить. И тут уже только успевай усваивать уроки, как проявлять свою любовь.
Казалось бы, попугайчик — всего-то клочок пёрышек с клювом. А учит уважению к чужой жизни, учит отодвигать своё «хочу» и ждать, пока он сам решит приземлиться на твоё плечо. Когда садится, значит, доверие заслужено, тебя сочли за безопасный дружественный островок.
А сколько ты усилий приложила, чтобы таковым стать! Корм и водичку вовремя меняла, клетку мыла, веточки с улицы таскала, витаминчики — фрукты-овощи всякие — давать не забывала, за крылья не хватала, заключить в объятия не рвалась. Мнение своё не навязывала, даже в еде — предлагала, а он выбирал, что ему подходит. Ждала терпеливо, и вот он, отклик: доверяет!
Разве с людьми мы так себя ведём? Ведь есть такая беда у многих: если понял что-то важное, пришёл, например, к вере, то тут же нужно всех вокруг перестроить сообразно собственным открытым истинам. Взять и навязать другому драгоценность в чистом виде, готовую к употреблению. И совершенно почему-то выпускаем из виду, что для нас это был путь поиска, проб и ошибок, путь труда, в конце концов. А ближний не только не трудился, чтобы сокровище найти, не только не искал его, но даже ещё и не почувствовал необходимости в поиске. У него и запроса такого не возникло, а тут торжествующие мы с готовым результатом на блюдечке.
И почему-то «неблагодарный» ближний недоумевает, даже раздражается на нас. А мы на него: не оценил дар! Почему не слушает меня, я же права? О деликатности и проявлении хотя бы толики того терпения, с которым относимся к нашим бессловесным питомцам, к сожалению, задумываемся редко. Человек же разумен, с ним можно попрямее, без обиняков. Зачем ходить вокруг да около, если можно напролом, зачем уважительно относиться к его жизни, если он живёт «неправильно», если всё у него не так, как нам надо?
Получается, одним дарим тепло и заботу, вынужденно выстраиваем отношения на терпении и уважении — ведь иначе не будет никак, и мы это понимаем. А тому, кто способен понять слово, отсекаем этим самым словом путь к пониманию, не считая нужным озадачиваться и проявлять терпение и уважение. Я тебя воцерковляю, а ты не сопротивляйся, я тебе правду говорю, как ты можешь быть не согласен!
Когда так ведёт себя неофит, то это травматичный, но хоть сколько-нибудь объяснимый опыт межчеловеческих отношений для адресата его рвения. А если человек годами в Церкви, но перманентно убийственно прав в любых вопросах, то тут впору задуматься: что движет им? Почему прёт как танк со своей правотой, не замечая, где ранит, где наступает на шрамы от былых ран — так, что его близким можно лишь искренне посочувствовать.
***
Можно ли взрослого человека научить уважать чужое мнение и личное пространство, не знаю — всё в руках Всемогущего Господа. Ведь и Он не отбирает свободу, лишь предлагает обстоятельства и встречи, способные нас изменить, а мы сами выбираем, учиться или нет. А вот научить детей уважению — важная задача и вполне нам по силам.
Если характер у детки танковый с рождения, стоит уделять этому чуть больше внимания. Поделюсь, как происходит у нас.
Сенечка всегда был очень громким и резким, хотя и добр безгранично. Вот такой человек-всего-в-избытке. Если обнимает, то до хруста, если лупит, то до синяка, если играет, то только до победы. Когда стало понятно, что у Арсения ожидается ещё один, младший, братик, меня то и дело охватывала паника: их же нельзя будет оставить в одной комнате ни на минуту! И тогда с целью объяснения на практике, что такое «бережно» и почему это важно, друзья нашей семьи подарили Сене улитку. А точнее — улитёныша, размером с ноготь на детском мизинчике. Рассказали, как ухаживать, и строго-настрого наказали не ронять: разбитый панцирь — это фатально в улиточном мире.
Бедный слизнячок, на мой взгляд, был обречён, но я взяла себя в руки, повторила сыну несколько раз правила обращения с улитками и дала возможность самому заботиться о Гонщике, как нарекли дети несчастное создание. Дальше оставалось только наблюдать. Вижу — кормят зверя вдвоём со старшим братом. Убирают у него в домике. Общаются. А сама жду с неким страхом, что вот сейчас Сеня прижмёт улитку слишком сильно или станет учить летать с парашютом.
В один из вечеров это случилось. Рёв отчаяния из детской означал только одно: Гонщик — всё. Оказалось, Сеня играл за столом, на котором стоял контейнер с улиткой, случайно зацепил локтем, опрокинул на пол. Итог — рассыпанный грунт вперемешку с огурцами, треснутый панцирь.
Дети голосят: «Мама, срочно к ветеринару!». К моему изумлению, улитка продолжает невозмутимо ползать и жевать листик салата. Ладно, собрали всё, почистили, убрали в контейнере и посадили подбитого Гонщика назад. Сенька искренне горевал, что чуть не убил своего питомца. Я не слишком вмешивалась, не пыталась усугубить или сгладить. Дала возможность сделать выводы и их проговорить. Сыновья тихонько молились, чтобы всё обошлось. Я понимала, что со сломанным панцирем — вряд ли. Но улитка жила, ела кальций, и потихоньку трещина затянулась.
Не могу сказать, что Сенька с тех пор резко изменился, но стал чуть мягче однозначно. А Гонщик до сих пор жив-здоров, перерос уже три контейнера, с трудом помещается на моей ладони. И младший брат бывает затискан средним, но — достаточно осторожно. Так что можно сказать, что улиткина миссия удалась.
***
Наши питомцы не обязательно сторожат дом, ловят мышей, приносят практическую пользу в виде понятного и вполне конкретного «ктотама», но они хранят в нас бескорыстных романтиков, предохраняют от огрубения и замкнутости на своей самости наши сердца, учат слышать и видеть жизнь — свою и чужую. Да и просто веселят и радуют своими выходками. И улитки тоже.
Когда Гонщик совершил побег из плохо закрытого контейнера и слопал часть картины забывчивого художника, мы хохотали от души: вот тебе и пилюлька от склероза — не забывай закрывать крышку, не то останешься без шедевров!
