Я — твоя пустыня

…В наушниках всё тише звучала любимая песня. Одна благочестивая паломница-полиглот протянула мне мятную конфету, сказала, что так будет лучше, что это обычное дело. Мне было несколько тревожно находиться в замкнутом пространстве на таком расстоянии от земли. Комфортабельный самолёт, безопасность превыше всего, но чем выше мы поднимались, тем сильнее закладывало уши, тем больше сужалась реальность. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Там, внизу, намного лучше.
Похоже, человек никогда не покорит небо, космос, глубины мирового океана — в них очень неуютно, тем паче не всегда рядом может оказаться благочестивая паломница с мятной конфетой…
В этом, видимо, какая‑то ирония Божьего замысла: маленький и не всемогущий человек стал главным героем Истории. Этот герой настолько главный, что однажды сам Автор сделался второстепенным Персонажем, принёс Себя в жертву в начале второй части бестселлера, чтобы История продолжилась, чтобы герои не превратились в банальную массовку.
Меня крайне интересовали подробности именно этого эпизода. Потому‑то я и находился на борту самолёта: с весёлой и дружелюбной компанией «Миш-Миш трэвэл» мы летели на Святую Землю.
Лайт-версия планеты

Люди с автоматами на границе между Израилем и Палестиной, между Иерусалимом и Вифлеемом. Всё очень близко. Практически мы не замечали, как ежедневно пересекали эту границу.

Евреи, арабы, греки, христиане и мусульмане — так много всех, такое колоритное соприкосновение непохожих культур. Масса различий в одной маленькой географической точке. Далёкие времена и эпохи, стечение исторических обстоятельств нарисовали для нас современный Израиль именно таким.

Но что здесь делать, как здесь жить? — Одна сплошная пустыня. Большое количество искусственных садов и прочей растительности. Много всего искусственного. Не легче ли просто переехать?

Видимо, для каждого тут есть что‑то родное, то, что держит. Ощущение Родины составляют для кого‑то земля, дом, родня, история, для кого‑то — мечеть, синагога, для кого‑то — Евангелие… Складывается впечатление, что Иерусалим — это лайт-версия целой планеты. Быть может, поэтому Господь и пришёл именно сюда?

Не менее удивляет, как среди каменистых гор и песков умостились современные улицы Вифлеема с гостиницей, в которой мы остановились. И снова контраст: снаружи, рядом, практически рукой подать — дикий мир пустыни с шатрами, бедуинами и стадами, а у нас — сплошное «лакшери» с кондиционерами, просторными номерами, удобствами и, конечно же, кухней.

Одна из ярких страниц паломничества — наши завтраки и ужины. Можно накладывать в тарелку что хочешь и сколько хочешь. А хотелось попробовать всего и много. Я так и делал. Не каждый же день бываю на Святой Земле. Не знаю, правда, какое отношение еда имеет к созерцательному и вдумчивому путешествию по стопам Христовым, но так или иначе в этом изобилии ощущалась благость Господня.

Иерусалим. Старый город ночью. Фото Flickr.
Маркетинг восьмидесятого уровня

Он бросил мне в руки две сумочки с надписью «Jerusalem» и, несколько отступив, панически размахивая руками, стал напористо убеждать: «Five dollars! Five dollars!». Когда товар в руках и на тебя кричит какой‑то араб, это вам не баба Маня, королева тротуарного сельского павильончика, с творожком или вязкой сушеных грибов.

Когда у стен монастыря останавливается старенький автомобиль, из него вываливаются подозрительные восточные типы гангстерской наружности и начинают предлагать святое масличко, иконки, крестики, чётки, ты понимаешь, что это маркетинг восьмидесятого уровня. Нашему продавцу-консультанту из магазина бытовой техники подобное и не снилось.

На улицах Вифлеема можно встретить араба с огромной базарной сумкой, набитой иконами. Растворяясь в проходящей паломнической группе украинцев, он монотонно повторяет: «Сто крывен! Сто крывен!» (100 гривен). К тебе может прицепиться незнакомец и бежать два квартала, уговаривая купить священнический крест с украшениями китайского производства.

Среди бочек с оливками и прочими соленьями, среди цветных шарфов, травяных приправ, чаёв, стен и толп людей — от мальчишки, торгующего гранатовым соком, до дедушки-испанца, ожидающего с флажком в руках своего кардинала и заграждающего мне проход в Храм Воскресения, — я искал Христа. Но было очень шумно.

Фото Flickr.
Простое человеческое слово

Что важно в паломничестве на Святую Землю? Безусловно, святыни. А ещё — люди и обстоятельства. Именно эти три фактора в совокупности, иначе паломничество утрачивает первоначальный смысл и рискует трансформироваться в обычный туризм с элементами целования святынек.

Люди в паломнической группе. Люди, с которыми знакомлюсь в пути. Люди, которых вижу мельком. Много-много интересных людей, каждый со своей уникальной и неповторимой историей.

В гостинице прямо у дверей лифта на маленьком столике совершается таинство Исповеди — готовимся к ночной литургии в Храме Гроба Господня. Кварталом ниже, во дворике, из которого доносятся ароматы жареного мяса, еврейская семья празднует Новый год. А за чертой города, загнав свои стада, мальчик-бедуин смотрит на звёзды и думает о чём‑то своём или молится неведомому Богу.

Эпатажный гид, постоянно называющий нас простым человеческим словом «Друзья!», рассказывает об упавшем с коня апостоле Павле, персах-мусульманах, очарованных чалмами волхвов на иконе Рождества, и много-много других апокрифических историй. В его руках — жёлтый флажок, на флажке — смайлик. Именно под этим знаменем мы прошли весь путь.

Мне показалось, что в момент прощания в аэропорту гид пустил слезу. Теперь, когда мне бывает грустно, я вспоминаю, как он называл нас простым человеческим словом «Друзья!». Где‑то я уже это слышал. Ах, да, в Евангелии.

«Друзья». Фото MishMish Travel
Игра в жизнь

Водитель по имени Мууди — араб без признаков религиозности. Жизнерадостный, добродушный и обходительный. Мы все ломали головы над его загадкой про доллары. Он не идентифицирует себя как христианин или мусульманин — просто человек, который верит в Бога и старается всем помочь не ради тёплого местечка под райской яблоней.

Монах в храме на горе Искушений, непрерывно и смиренно твердящий паломникам «No photo! No photo!». Пойманным нарушителям он снова и снова кротко повторяет: «No photo! No photo!». И так целый день. Интересно, сколько раз за день он произносил эти слова — сто, тысячу? Не обличая, не упрекая, без грубостей.

Мне вдруг подумалось: как он похож на Христа, Который стоит у дверей человеческого сердца и смиренно стучит. Ждёт и верит в нас до последнего, даже в моменты безнадёжной духовной комы. Но мы продолжаем играть в жизнь.

Люди — это строки из Евангелия. Здесь, на Святой Земле, они читались по‑особенному.

Паломницы. Фото MishMish Travel
Христос в обстоятельствах

Обстоятельства. Группа совершенно разных людей. Холерики, сангвиники, меланхолики и флегматики. Церковные, околоцерковные и нецерковные. Такие разные и такие единые.

Возвращение домой мне напомнило выпускной акт в школе. Будто вместе учились одиннадцать лет. Но нет — просто по вечерам говорили на серьёзные темы или громко смеялись. Поднимались на гору Искушений, читали Евангелие в автобусе, молились у ворот Храма Гроба Господня, причащались из одной Чаши на ночной литургии. (В качестве запивки нам подавали «Pepsi», что не могло не радовать.) Вместе помогали кому‑то одному, делили на всех остатки еды на берегу Средиземного моря.

С того самого момента, когда паломница-полиглот протянула мне мятную конфету на борту самолёта, до объятий с гидом в аэропорту «Бен Гурион» ничего не менялось — Христос был посреди нас.

Святыни. Это слишком личное. Могу сказать только одно: не научившись видеть Христа в людях и обстоятельствах, мы вряд ли можем стать причастниками благодати святых мест.

Фото Unsplash
Камни, песок и дикие розы

Господи, я увидел Твою пустыню: здесь камни, песок, дикие розы и ветер. И ещё я понял, что Твоя пустыня — это пустыня наших душ.

Мне непонятно одно: почему Ты не покинул эту пустыню, даже когда взалкал. Уже две тысячи лет Ты ищешь нас в этой пустыне. Серый дождливый микрорайон с его прямоугольными домами, одинаковыми улицами, горделивыми спортсменами и смирившимися наркоманами — Твоя пустыня. Супермаркет со всеми своими скидками, акциями, новинками и толпой ропщущих и ненасытных покупателей — Твоя пустыня. Утренний автобус, набитый битком недовольными, невыспавшимися гражданами, — Твоя пустыня. А может, и я — Твоя пустыня?

Израильская пустыня, твоими просторами путешествовали патриархи, цари, судьи, пророки и Сам Господь. Именно ты навеяла мне эти мысли.

Храм Преображения Господня.
«Отойди и выпей чашку чая…»

Можно ещё долго рассказывать о моём путешествии по Святой Земле, но, пожалуй, лучше всего завершить описанием того, что произошло со мной только что и происходило на протяжении всего времени, пока я работал над этим текстом.

Каждый раз, когда я прихожу сюда, в воскресную школу, и сажусь за ноутбук, матушка Евгения (она несёт послушание в трапезной собора) без каких‑либо на то причин приносит мне чай, печенье и малиновое варенье. Невольно вспоминаю стакан воды и мармеладку, которыми нас угощали в Свято-Вознесенском женском монастыре в Иерусалиме, и прихожу к мысли, что на Святую Землю стоит съездить хотя бы для того, чтобы понять, что Христос из Назарета всегда там, где мы находимся в данный конкретный момент.

Расписание дальнейших поездок «Миш-Миш ­­трэвэл» ищите на сайте.

Другие публикации номера

Опережающий время

Жизненные примеры благого терпения клеветы всегда поражают. Мы же имеем такой пример прямо перед глазами: в Полтавском Крестовоздвиженском монастыре почивает мощами святитель Афанасий (Вольховский), епископ Могилёвский и Полоцкий, Полтавский чудотворец.

Читать полностью »

Другие публикации автора

Победила жизнь

Улица в честь того, кто спас храм… Именно на ней, на улице Аношкина, в нашем городе есть остановка, которая так и называется: «Храм святителя Николая».

Читать полностью »

Другие публикации рубрики

Поэт Цветочного царства

Всего пять месяцев не дожил до официального открытия Национального ботанического сада его основатель академик Николай Николаевич Гришко. Потомок древнего казацкого рода, учитель от Бога, влюблённый

Читать полностью »
Scroll Up