Моя счастливая история началась на Афоне. Разумеется, без личного участия. Билет в этом направлении человеку женского пола не продадут никогда. Но каждый, кто хоть раз ступал на афонскую землю, в разы вырастает в моих глазах — разве можно посетить Святую Гору и не измениться?
Николь, она же Ники, она же Рыжий нос
В тот день наш дом охватила нечаянная радость: муж получил известие о внезапной паломнической поездке к таинственным греческим берегам. Мне выпала честь собирать его рюкзак. Причём банные принадлежности я складывала последними, ибо вообще сомневалась в их целесообразности. Неужели там, где Небо прикасается к земле, не исчезает любая человеческая грязь? Воображая мужа, шагающего по пристани, принадлежащей Самой Пресвятой Богородице, я думала, что оставшуюся жизнь проживу с ангелом во плоти. Моим планам не посчастливилось сбыться, а вот заветная мечта — сбылась. Впрочем, обо всём по порядку.
Итак, я настроилась на полноценную разлуку. Супруг улетал в параллельную вселенную, где связи точно нет и не будет. Но уже через сутки на телефон пришло сообщение, врасплох застигшее жену будущего «ангела». Обязательный текст отсутствовал — мол, добрался, всё хорошо, не волнуйся. Просто фотография, а на ней три померанских шпица подставляют блестящие носы солнцу. Глазам не обязательно верить, подумала я. Мужа наверняка похитили пираты. Или он ошибся рейсом и чудесно коротает время в ожидании депортации где-нибудь на Кубе.
Ухоженные псы не ассоциировались в моём сознании не то что с обителью Божией Матери, а в принципе с церковным порогом. Ведь если кот или кошка проникают в храм — это не страшно и нет надобности окроплять его святой водой, чего не скажешь о собачьей диверсии. Они-то — животные «нечистые»…
— Ты где? — пишу дрожащей рукой, на ходу анализируя готовность семейного бюджета к потрясениям.
— Как где? В Дохиаре! — получаю ответ. Между строк сквозит такое счастье, что дальнейшие подозрения бесполезны.
— А собаки, собаки там зачем? — не унимаюсь я.
— Дома расскажу, служба начинается! — на этом переписка «кощунственно» оборвалась. Оставить женщину наедине с назойливым любопытством — шуточное ли дело?
Неуклюже, но муж очень хотел меня порадовать, будучи в курсе «запретной» влюблённости своей жены в семейство собачьих. Запретной оттого, что духовник до сих пор не одобряет нашу собаку. Когда, с радостным лаем, псина выбегает ему навстречу, он деликатно терпит её навязчивое подхалимство. Батюшку воспитывали в патриархальной строгости: всему своё место, а место собаки — на улице, в будке.
Что ни говори, детским воспоминаниям предопределено вскармливать нашу взрослую жизнь. Я помню щемящий душу восторг в день, когда мне наконец-то подарили собаку. Помню растерянные слёзы на папином лице, когда мы хоронили с ним постаревшего Бимку. Умирая, тот продолжал вилять хвостом, посвящая последние минуты своей жизни тем, кого любил больше самого себя.
В глубине души я возлагаю надежды на пророка Исайю и его слова о будущем новом Иерусалиме: Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком, и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их (Ис. 11, 6). Понимая их буквально, не иносказательно, смею надеяться, что без них, без братьев наших меньших, человеку не обойтись даже в раю. И кому, как не собаке заслужить награду за её преданное сердце?
Историческая, не богословская, традиция делить животных на чистых и нечистых укоренилась ещё в ветхозаветные времена. Не потому, что Бог ошибся, создавая Своё творение, а ради перевоспитания израильского народа. Выйдя из египетского плена, иудеи должны были навсегда забыть религию фараонов с её идолопоклонством и обожествлением животных.
Но вернёмся на Афон. Как оказалось, там действительно проживали три весёлых шпица — Данис, Дана и Фивос. И жили они не где-нибудь на задворках, а в келии сáмого настоящего старца. «Милостивый, строгий, с отменным чувством юмора, трудолюбивый, мудрый, прозорливый» — лишь малая часть тех добрых слов, которые и поныне звучат в память о Геронде Григории. Ещё — скромный. Говорят, не любил, когда его величали архимандритом. А собак любил. Пушистая компания сопровождала батюшку всюду, кроме богослужений: уважительно располагаясь перед входом в церковь, шпицы спали долгие часы напролёт.
— Моей жене с собаками не везёт… — как-то вечером в разговоре с Герондой упомянул догадливый муж. Старец вопросительно поднял бровь. — Не приживаются они у нас. Может, потому, что духовник не благословляет, как думаете, отче?
— Думаю, духовника надо бы поменять, — невозмутимо парировал старец, а когда все присутствующие перестали смеяться, серьёзно добавил: — Передай матушке, что есть у неё моё благословение.
Получив разрешение любить собаку, не испытывая чувства вины, я словно очутилась на пароме, плывущем из Ветхого Завета в Новый. Видимо для того, чтобы это событие состоялось, духовник «растил» мои сознание и чувства. А когда «сорокалетнее» скитание по пустыне закончилось, мы купили спаниеля Николь. Белую в рыжие пятна. Обвязали розовым бантом, посадили малютку в коробку от кроссовок и презентовали дочери на день рождения. Увидев коробку, дочь постаралась скрыть разочарование, натянуто улыбнулась, но в самый ответственный момент Николь отказалась сидеть тихо и по-щенячьи тявкнула. Что тут началось! Мы с папой даже успели испугаться — так плакала именинница.
Говорят, яблочко от яблони недалеко падает. И правильно говорят.
Плут, он же Плутарх, он же Плутон
У наших детей есть традиция — рисовать друг другу плакаты ко дню рождения. На них всегда изображено то, что именинник любит больше всего. И который год один из сыновей получает в подарок портрет нашего кота. Всё из-за безумной любви к Плуту. (Кому-кому, а коту не требовалось особенных разрешений, чтобы осчастливить своей персоной наш дом. Однажды его тоже купили в подарок старшему ребёнку, и с тех пор мы чувствуем себя у кота в гостях. Его власть над нами безгранична: пройти мимо не удаётся ни одному члену семьи.)
Для сына кот стал всем. Приходя со школы, первым делом целовал его. Вечером засыпал с ним в обнимку. Заботился о его пищеварении и качестве шерсти. Кот благосклонно принимал потоки человеческой нежности, однако больше слушал своё кошачье сердце и уходил, бывало, на сутки по амурным делам. Однажды пропал на два дня. Биться насмерть за свою любовь. Ромео он был знатный. Был, потому что пришлось вмешаться в его личную жизнь хирургическим путём, опасаясь за психическое здоровье сына.
Трагедия случилась даже не весной, а 22 января. Мы с детьми собирались на литургию в Ионинский монастырь. Настроение — отличное, у преподобного Ионы — день преставления, у наместника — именины. Решили поехать помолиться, попросить каждый о своём. Благословиться у обоих Ион. Как вдруг наш дом огласил чей-то рёв.
Выбегаю в прихожую и вижу: наш почти шестнадцатилетний сын плачет. Басом. По утрам он висит на турнике за домом и, заметив капли крови на снегу, решил, что, раз кота уже нет двое суток и весь двор в крови, значит надо его срочно найти и похоронить. «Я его не нашёёёл!» — всхлипывал он на мамином промокшем плече, видавшем его слёзы последний раз в глубоком детстве.
Утешай не утешай, а выезжать пришлось вовремя. Как говорит владыка Иона, Бог назначил тебе встречу — разве можно опоздать? Правда, отправлялись мы на эту встречу в очень унылом состоянии духа. Стыдно признаться: на дворе праздник, а тут… какой-то кот. У меня был даже заранее приготовлен список просьб к преподобному о каждом близком родственнике, но, взглянув на раку, я обо всех забыла. «Воскреси, пожалуйста, нашего кота, где бы этот паршивец ни прятался!» — вот и вся была моя молитва в такой торжественный день. Котозависимость — страшная болезнь, и если ею болен твой ребёнок, то её масштабы умножаются на бесконечные просторы материнской любви.
К вечеру наш герой вернулся домой как ни в чём не бывало, и мы хором решили, что чудо произошло только по молитвам преподобного Ионы. Градусник показывал -20 по Цельсию, окровавленный Ромео спал непонятно где двое суток… Счастью не было предела. Кот с мордой рецидивиста, благоухающий последствиями драк с не менее воинственными самцами, был удивлён: его желудку предстояло вместить множество деликатесов.
Здесь самое время было бы закончить словами песни Семёна Слепакова про сына-котомана: «Мама, не плачь, передай всей родне, что мальчик твой счастлив вполне». Но! Сын вскоре влюбился. Его настигла прекрасная пора под названием «первая любовь». И всё встало на свои места. Кот по-прежнему любим, но не более чем кот. Потому что человеческое сердце ищет человека. Только это чувство наполняет пустóты воздухом и светом.
Наблюдая за превращением подростка в мужчину, я стала лучше понимать одиноких людей, посвятивших своё сердце животным. Принято считать их эгоистами, неспособными снизойти к недостаткам людей. Но окружающий мир разнообразен. В нём не каждый находит себе пару. Не всякий согласится разменивать себя на первого встречного и предпочтёт искать «золото» дальше. Переживать одиночество, деля холодильник и крышу с котом, однозначно легче. Нежность — базовая потребность души. Коты знают о ней всё.
Марс, он же Марсель, он же Черныш
Я бóльшую половину жизни — в браке. Моя замужняя подруга о людях семейных говорит так: «Вышла замуж/женился, считай — калека». Подлинный смысл оного утверждения я нашла в книге Алеси Казанцевой: «Семья — это когда у тебя вырастает много рук и ног, как у паука. Сначала ходишь, запинаешься всё время, путаешься в новых конечностях. А потом на своих двоих вообще не можешь, как инвалид. Без них (семьи) чего-то нет. Главного».
Уклад жизни «паука» или «сороконожки» бывает контрастных оттенков — то светлых, то мрачных, то блестяще весёлых. Унылые тучи иногда закрывают солнце, но оставаться непобедимым жизнелюбом мне помогают лекарственные фразы: «…И это пройдёт» — говорит царь Соломон, чья премудрость просто незаменима, если тяжело смириться и потерпеть. Вторую произносит Христос: «Дерзай, дщерь!». И она самая обнадёживающая. Благословение идти ровным путём правды, никуда не сворачивая, обещает привести женщину к искомому раю. Важно, на мой взгляд, не бояться идти. Дерзать, даже в самых незначительных мелочах.
Я недавно рискнула пойти наперекор железной мужской логике. И что? Теперь вместе с детьми мы ежедневно наслаждаемся пусть слабыми, но отголосками тех впечатлений, что радовали взор Адама и Евы. Прогуливаясь эдемскими садами в окружении ласковых, кротких животных, наверняка они блаженно улыбались.
«…Ты с ума сошла? — в недоумении посмотрел на меня муж. — У нас кот, собака, плюс моя аллергия на их шерсть. Забудь!» Дети вернулись из магазина. За километр от дома они погладили чёрного котёнка, и тот увязался за ними до самых ворот. Обычная картина, её мы переживали не раз: бездомное животное, уткнувшись в запертую калитку, возвращалось в свою привычную жизнь несолоно хлебавши. Но этот котёнок и не думал сдаваться. Малыш быстро миновал все преграды: проник на соседский участок, залез на высокую грушу, прыгнул с неё в наш двор. Молча уселся на коврик перед входной дверью.
Я трижды, выходя на улицу, спотыкалась на крыльце о «приблуду». Он не собирался уходить, словно выбрал нас и был уверен в своём выборе. Ближе к ночи моё сердце не выдержало, я разбудила мужа. Спросить ещё раз. Признáюсь, не обошлось без женской хитрости. Я не просто его спросила, а обняла, поцеловала и пообещала быть лучшей женой до скончания века. Вильнула хвостиком, как сказочная золотая рыбка: «Проси чего надобно, старче». Муж прыснул со смеху, конечно же, не поверил, но растаял. «Ладно, забирай домой!» — от этих слов до потолка прыгала вся семья, кроме Николь, Плута, хомяка Хомы и африканского ежа Тома.
Уже позже вторая дочь призналась: абсолютно чёрный кот был её давней, заветной мечтой. И нам стало ясно, почему Марс выбрал именно нашу семью, а мы, недогадливые, ещё тянули с ответом.
Кстати, совсем забыла. Третья, поднимающая настроение фраза: «Даст тебе Господь по сердцу твоему…».
***
Однажды я прочла в большом, серьёзном романе, что в доме, где много зверей, сердцá детей растут быстрее, чем они сами. Мой муж не согласился: «Почему только у детей?» — обиделся он. Действительно, разве мы, солидно-деловые взрослые, не становимся лучше от созерцания их преданности? Не добреем от их умилительных проделок? И разве это не делает нас ближе к раю?
У певицы Ольги Арефьевой написана об этом чуднóм преображении пронзительная песня. Называется «У попа была собака…». Она про мучительные минуты безверья, когда «с неба исчезали звёзды, Бог уходил в отпуск», а страницы Библии казались бумагой. Но приходила дворняга и спасала попа от мрака, заслоняя собой от «человечьего вечного боя», задавая вечные собачьи вопросы — про «бегать, гулять, играть в мячик». Тогда человек «шёл на кухню, ставил чайник, и со свистком мир рождался сначала». Звёзды, Бог, смыслы вновь возвращались и оживали.
После ухода архимандрита Григория в Вечность всем любящим и почитающим старца осталось на память о нём множество фотографий. Даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять, каким он был живым, пламенным, настоящим подвижником. Но среди многих есть у меня особенно любимая. На ней Геронда задумчиво смотрит вдаль, заботливо прижимая к себе огненно-рыжую Дану. О чём думает старец? Что беспокоит или радует его в тот момент? О ком он молится? Мы не узнаем. Очевидно одно — собака ему не мешает. Может быть, она и есть предмет его молитв.
…Моя счастливая история началась на Афоне. В далёкой монашеской республике, где живут большие труженики. От зари до зари они стоят на страже Божьего мира. В поте лица добывают свой хлеб. Засыпают ненадолго под шум морского прибоя, чтобы затем снова продолжить свой подвиг. Они — наполовину ангелы, и в то же время — такие, как мы, из плоти и крови. А если случается, что «звёзды в душе гаснут», они тоже, наверное, идут на кухню — ставить чайник. Потому что монастырские коты и собаки задают очень много вопросов.
Фото: Надежда Овчинина, специально для «Отрока»
