Блокадный Мариуполь. Когда Бог рядом с тобой

ОТ РЕДАКЦИИ. Дорогие читатели и подписчики! В дни, когда наша любимая Украина отражает масштабное нападение Российской Федерации, «Отрок.UA» не может выходить в печатном виде. Но и оставаться в стороне от войны, которая поразила все стороны жизни, мы тоже не можем. 
Поэтому мы свидетельствуем. Но не об ужасах и разрушениях — ими и так полны ежедневные новостные сводки. А о том, как в поразившем нашу страну огненном испытании Господь не оставляет людей Своих, но борется за каждую душу, спасая её для Вечности.
Первая публикация в серии “«Отрок» во время войныˮ — нашего автора Яны Ивановой из Мариуполя. В одном из недавних номеров она рассказывала об основании её родного города. К сожалению, ей довелось своими глазами увидеть его разрушение.
Фото Евгения Сосновского

Двадцать дней войны. Двадцать дней блокады Мариуполя и разрушений, страха… 

В эти дни я научилась кричать молитвы. Но только про себя, чтобы не пугать окружающих. Эти молитвы не были каноничными или составленными великими святыми — простые слова, очень краткие, но я слышала звук своего голоса и иногда вытирала слёзы.

Бывать в храмах в дни стрельбы стало очень опасным, а сердце хотело. «Служат только в Никольском соборе, отсюда идти двадцать минут», — сказал нам с мужем сторож собора Покрова Божией Матери в центре города в самый разгар боевых действий. Это самый высокий храм в Украине, и сегодня, спустя месяц войны, русские ведут из него прицельный огонь.

Собор в честь Покрова Божией Матери. Мариуполь. До войны. Фото — mistomariupol.com.ua

«Яна, давайте вместе молиться? — держа меня за руку, предложила коллега Алина, которую мы чудом отыскали среди этого безумия смерти. — Мы молимся каждый день в 19:00. И ещё когда очень стреляют».

И мы с мужем молились. Он сказал, что это будет 90-й псалом, а потом спас от огня две Псалтири, молитвослов и детскую Библию. Их чуть не сожгли соседи для растопки мангала — у людей почти не было дров, все книжные полки были снесены в подъезды, чтобы послужить приготовлению пищи. В те дни еще было из чего готовить.

Странно, но спасённые Псалтири мы открыли только дважды, в последние наши ночи в убежище. Чаще это был лишь старенький телефон мужа, и я плохо разбирала слова псалма, но знала его наизусть.

«Господи, если Ты есть!.. А я знаю, что Ты есть», — мне даже стыдно вспоминать, что я так молилась. Но когда ты хоронишь себя каждую ночь, когда бежишь с ребёнком в убежище, не до глубин богословия и очень тонких материй. Когда от авиаудара всё сыпется и дом колышется в разные стороны, когда ты видишь, будто в замедлённой съёмке, как твои родные отступают в коридор при громком взрыве…

***

Как страшно. Война показывает, кто есть кто. И вопреки ужасам и горю, аду, в который превратился мой город, его люди проявляют так много доброты и сострадания. Они делятся едой, укрытием, одеждой и рассказывают, где можно найти гуманитарную помощь, если таковая вообще случалась.

В те дни, в моём блокадном Мариуполе, Бог послал практические евангельское чудо нашей семье. Два хлеба и целый ящик свежемороженой рыбы. В голодном городе, где сотни тысяч людей просто запаривали каши кипятком, от безысходности грабили склады и оставшиеся продуктовые магазины, делились последним печеньем, пили воду из известнякового родника и не видели хлеба много дней.

Блокадный хлеб Мариуполя. Фото Яны Ивановой

Мне всегда нравилась эта история из Евангелия, и я всё представляла, какими же вкусными должны были быть те хлеба и рыба, которыми насытил Христос людей. Сегодня я знаю, что́ это был за вкус.

«Нам легче попросить о помощи, чем вам», — отвечал военный в соседнем дворе на вопрос о том, как он добыл столько хлеба и привёз людям. Хлеб по 300 грамм делил надвое, с руганью не для детских ушей женщина раздавала эти кусочки: «Мы не волонтёры! Какой у вас сектор?» Старикам и детям давали без слов. А мы с мужем стояли в конце очереди и понимали, что нам «не светит». В тот момент я поймала себя на мысли, что забыла, как вообще выглядит хлеб и что он такой красивый.

«Какой сектор? С какого вы дома?» — «У нас ребёнок…» «Ладно, иди сюда, я дам из своих запасов» — и военный из машины достал нам два маленьких кирпичика. И пусть он и она бурчали, это всё неважно — Бог посылает спасение через разных людей, что далеко не с крыльями ангелов и без полированных нимбов. Я знаю это уже давно.

«Как вам удалось?!» — удивлялись соседи. Мы тоже поделили хлеб и дали половинки тем, у кого есть дети в нашем доме. Помню, как смотрел на меня накануне маленький сын и просил: «Мама, дай хлеб». Его просьбы были настойчивыми, как заезженная пластинка, и с учётом его возраста было очень сложно объяснить, что мы нигде не можем взять хлеба. Город без электричества, муки и транспорта…

Блокадный хлеб на вкус оказался своеобразным — он представлял смесь из ржаной муки, семечек и ещё чего-то. Пять человек моей семьи в тот день съели по кусочку этого хлеба. Потом мы его экономили, и я вспоминала блокадный Ленинград, свою прабабушку, которая пережила там первое время и до конца своих дней сушила кусочки хлеба.

Жилое здание неподалёку от мариупольского драматического театра. До войны.
Фото известной мариупольской фотокорреспондентки Алины Комаровой

Рыбу мариупольцам раздавали на драмтеатре. Том самом, в который сбросили 500-килограммовую бомбу вопреки огромным надписям «Дети» на асфальте и где погибли сотни беженцев из отдалённых районов Мариуполя. Муж просто подошёл и взял ящик, к тому времени рыбу практически раздали. 

Помню, как я очень удивилась, увидев мужа в убежище: «Что ты делаешь?» — «Ставлю ящик с рыбой». Мы взяли из него восемь рыбин, сутки размораживали, угостили родственников, засолили и сварили уху.

«Деньги сейчас как фантики. Если будут продавать крупы, бери. Сварю с рыбкой». «Да я завтра её почищу, разделаю…» — слова соседей по дому. Они были в шоке от ящика рыбы, они готовили вскладчину ужин и каждый вечер в убежище обсуждали меню.

Мы не поели солёной рыбы, просто не успели, потому что следующая ночь оказалась очень страшной. С начала суток весь подвал и дом сотрясало от авиаударов. Они были всюду, мы молились, чтобы наш дом не рухнул на нас. Даже собачники не выводили питомцев на ранний выгул и между взрывами в подвале были слышны скулёж и царапанье дверей животными.

«Эта ночь будет последней в Мариуполе», — почувствовала я. Так и случилось. Самолёты в тот день летали над нами едва ли не каждые 20 минут. Сосед шутил, что он с пилотами договорился, что тут «свои», и продолжал спокойно поддерживать огонь в мангале для чайника и кастрюль. Кто-то смеялся, кто-то крутил пальцем у виска таким его шуткам… Так и готовился завтрак, с перебежками и побегом в подъезды при звуке самолёта.

***

«Сохранити тя во всех путех твоих». Спустя несколько последних дней я осознала, что Он хранит. И даже не просто хранит, но покрывает! Каждую минуту и секунду. С самого первого дня войны: с каждым нашим перемещением по Мариуполю мы через некоторое время узнавали, что просто ушли из-под обстрела, начиная с района, где был родной дом.

Город живёт без связи с миром, любой возможности безопасного передвижения, в холодных квартирах при ударивших морозах. Люди добывали воду из снега, ночевали в куртках под одеялами в подвалах. «Скажите, когда это всё закончится? Можно, я пройдусь вместе с вами? Да, чтобы не было так страшно», — говорила нам незнакомая женщина. Она была подавленной и одинокой. 

Мирный Мариуполь. На этой улице находится бомбоубежище, где прятались Яна, её семья и соседи.
Фото Алины Комаровой

Через 20 дней мы только Божьей милостью уехали из Мариуполя. В тот день, когда мы искали попутку на выезд, я снова увидела эту женщину. И стало спокойнее, что она жива. Тогда, 15 марта, я снова кричала молитвы про себя. «На тебе лица нет, всем страшно», — говорила мне соседка по дому. Но такие слова не способны унять боль и ужас.

Через 20 дней я узнала, что в соцсетях подруга сделала объявление обо мне и моей семье, потому что мы пропали. Я узнала, сколько людей о нас молилось, сколько людей способны давать кров и еду просто так, сколько людей бесконечно добры!

…Расстрел моего города продолжается по сей день. Мариуполь, город Девы Марии, вместе с храмами и святынями стирают с лица земли танками, артиллерией, «градами» и военными кораблями. Сегодня он уже официально город-герой и город-призрак. Но Бог многомилостив. И в этом нельзя сомневаться: «Воззовет ко Мне и услышу его, с Ним есть в скорби».

Для заглавного фото использован снимок фотографа Associated Press Евгения Малолетки, который до последней возможности оставался в осаждённом городе и документировал происходящее там. Снимок сделан в Мариуполе, в марте 2022 года.

Друзі! Ми вирішили не здаватися)

Внаслідок війни в Україні «ОТРОК.ua» у друкованому вигляді поки що призупиняє свій вихід, однак ми започаткували новий незалежний журналістський проєкт #ДавайтеОбсуждать.
Цікаві гості, гострі запитання, ексклюзивні тексти: ви вже можете читати ці матеріали у спеціальному розділі на нашому сайті.
І ми виходитимемо й надалі — якщо ви нас підтримаєте!

Картка Приватбанка: 5168 7520 0354 6804 (Комінко Ю.М.)

Також ви можете купити журнал або допомогти донатами.

Разом переможемо!

Другие публикации рубрики

Другие публикации автора

Другие публикации номера

Дама из моего ребра

Вы наверняка замечали нетерпеливую поспешность в движениях невесты, белой туфелькой ступающей на свадебный рушник. Тому есть серьёзная причина, вернее, народная примета. Кто шагнёт первым —

Читать полностью »